ГК «Исток-Аудио» присоединилась к АИДТ: инклюзивная среда должна работать для ребёнка, педагога и школы

Ассоциация предприятий индустрии детских товаров продолжает расширять экспертный контур в направлении учебного оборудования, средств обучения и решений для детей с особыми образовательными потребностями. Новым участником АИДТ стала ГК «Исток-Аудио».

Компания развивает решения для общего и инклюзивного образования, доступной среды, ассистивных технологий и оснащения образовательных организаций. Для АИДТ это важное усиление профессиональной повестки: сегодня рынку нужны не только поставки оборудования, но и понятный маршрут его внедрения — от потребности ребёнка и образовательной организации до работы педагога и реального результата.

О том, как меняется рынок инклюзивного образования, почему оборудование не должно оставаться формальностью и зачем компании важно участвовать в работе Ассоциации, рассказал генеральный директор ООО «Исток Аудио Трейдинг» Иван Иванович Климачёв.

«Инклюзия — это не только технологии, а изменение самой образовательной среды»

АИДТ объединяет участников индустрии детских товаров и решений для детства. Какую роль сегодня ваша компания играет в развитии инклюзивного образования: это про технологии, методики или про изменение самой образовательной среды?

— Мы традиционно подходим к инклюзивному образованию с позиций создания человекоцентричной среды, комфортной для учащихся с особыми образовательными потребностями.

Образовательная инклюзия — это всё в совокупности: элементы архитектурной доступности, ассистивные технологии для информационного обмена между учеником и учителем, а главное — трансформация общественного сознания и толерантное отношение к совместному обучению детей с ОВЗ вместе с нейротипичными сверстниками. С гуманистической точки зрения это обоюдовыгодно для этих групп.

Если говорить на уровне ребёнка: что принципиально меняется после внедрения ваших решений? В чём разница между «до» и «после»?

— Главное отличие после внедрения инклюзивных технических решений заключается в смене парадигмы: если раньше ребёнок с особенностями здоровья должен был подстраиваться под образовательную систему, то теперь система адаптируется под потребности ученика.

«До» — это часто лестницы без пандусов, неоснащённые санитарные комнаты, что фактически исключает детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата и сохранным интеллектом из образовательного процесса.

«После» — это безбарьерная среда с поручнями, подъёмниками, проёмами необходимой ширины, специальным ассистивным и учебным оборудованием, облегчающим информационный обмен между педагогом и обучающимся.

Можно ли сегодня сказать, что рынок решений для инклюзивного образования в России уже сформирован? Или он всё ещё находится в стадии становления — с точки зрения спроса, инфраструктуры и подходов?

— Можно сказать, что рынок оборудования для инклюзивного образования в России развивается асимметрично.

Что я вкладываю в это понятие? Хотя рынок сформирован юридически и технологически — есть законодательная и нормативная база, инфраструктурные решения с доказанной эффективностью, устоявшийся пул производителей и поставщиков, — он находится в стадии развития с точки зрения квалификации заказчика, то есть образовательной организации, и равномерного доступа к инклюзивной образовательной среде.

В связи с дифференцированным финансированием субъектов РФ качественное материально-техническое оснащение часто доступно только в крупных городах и флагманских образовательных организациях. Бывает и так, что по итогам тендерных процедур закупается не совсем то, что действительно необходимо детям с ОВЗ.

Поэтому на протяжении многих лет мы не только производим и поставляем ассистивное оборудование, но и консультируем педагогов и преподавателей по вопросам его эксплуатации, а также ведём информационно-просветительскую работу в области образовательной инклюзии.

В целом рынок имеет определённые точки роста, которые мы благодаря многолетней экспертизе научились идентифицировать. Оперативно реагируя на запросы рынка, мы непрерывно актуализируем товарную стратегию, интегрируя в неё передовые ассистивные технологии и образовательные решения.

Вы работаете как в России, так и на внешних рынках. Где сейчас формируется более устойчивый спрос — и что это говорит о зрелости российского рынка?

— Если говорить о наиболее близких нам рынках стран СНГ, то законодательное закрепление и системное внедрение инклюзивной образовательной модели в большинстве дружественных республик началось после ратификации Конвенции ООН о правах инвалидов.

Россия немного раньше встала на этот путь — в 2012 году, Казахстан — в 2015 году, Беларусь — в 2016 году, Кыргызстан — в 2019 году, Узбекистан — в 2021 году, а Таджикистан — в 2024 году.

Поэтому за Россией — методическое лидерство и многолетний опыт в коррекционной педагогике. Можно сказать, инклюзивное образование у нас в стране сейчас находится на этапе организованного развития.

Внешние рынки отдельных государств сейчас либо в фазе активных реформ, как Узбекистан, либо демонстрируют высокую динамику роста, как Казахстан. Наши коллеги из Республики Казахстан взяли курс на интенсивную цифровизацию и адаптацию школ, повсеместно оснащаются кабинеты поддержки инклюзии.

Если смотреть на систему в целом: где сегодня находится ключевое ограничение развития — в регулировании, в модели закупок или в уровне компетенций на местах?

— Хотя и правовое регулирование, и закупочные процедуры остаются узкими местами, я бы сказал, что сегодня дефицитный ресурс — узкопрофильные специалисты.

Инфраструктурно система образования готова к инклюзии, но с точки зрения кадров она пока отстаёт. Ощущается нехватка дефектологов, логопедов и тьюторов. Педагоги массовой школы не всегда обладают необходимым опытом работы с детьми с ОВЗ, а должность тьютора, хотя и введена официально, но штатное расписание и зарплаты в регионах часто не позволяют привлечь квалифицированные кадры.

Второй по остроте вопрос — существующие в образовании механизмы закупок и уровень технологических компетенций лиц, принимающих решения. Закупочный цикл может быть долгим, средства выделяются неритмично, а ассистивные технологии нужны конкретному ребёнку в определённый период времени, что мешает планомерному учебному процессу.

И критерий приоритета цены, увы, не способствует поставкам решений, отвечающих реальным потребностям детей различных нозологических групп.

Пожалуй, самым главным сдерживающим фактором сейчас является недостаток федерального финансирования и отсутствие специальных программ поддержки развития инклюзивной образовательной среды.

С 1 марта 2025 года вступили в силу поправки к Федеральному закону «Об образовании», которые расширяют перечень обязательных специальных условий, в том числе технических средств, которые учебное заведение обязано предоставить ребёнку с ОВЗ. Однако чёткого и отлаженного механизма для этого пока нет.

Насколько действующая модель финансирования и закупок стимулирует развитие решений, а не просто их формальное внедрение?

— Как я уже отметил, модель финансирования должна опираться на федеральную программу поддержки образовательной инклюзии, поскольку в данный момент нет ни одной действующей госпрограммы в данном направлении, а число детей с ОВЗ и инвалидностью, к сожалению, лишь растёт.

Совсем недавно анонсировали результаты большого популяционного исследования детей с РАС в нашей стране — 2,2%, то есть 22 ребёнка на тысячу. Это вдвое выше общемировой оценки ВОЗ — 1%, и значительно выше данных официальной статистики Минздрава — 4 ребёнка на тысячу, то есть 0,4%.

Доступность образования для детей с особыми потребностями — не та область, где закупки могут осуществляться по формальным признакам. Здесь важно реальное, эффективное внедрение, дающее измеримые академические результаты и социально-бытовые компетенции. Нельзя допускать простоя оборудования или приобретения некачественных аналогов.

Что касается существующей модели закупок, то национальный режим только стимулирует нас развивать собственное производство: изучать потребности рынка, разрабатывать, производить и поставлять высокотехнологичные и долговечные решения.

Почему вы приняли решение войти в АИДТ именно сейчас? Это скорее про доступ к диалогу с государством или про возможность влиять на правила и стандарты отрасли?

— Нам важен и оперативный доступ к отраслевой аналитике, и канал для эффективной двусторонней коммуникации с государством, и возможность перейти от игры по существующим правилам к участию в их создании.

Мы убеждены, что через работу в Ассоциации есть шанс сделать так, чтобы человекоцентричный подход в образовании стал не просто манифестом.

Какие изменения в отрасли невозможно реализовать на уровне одной компании и требуют консолидации через такие объединения, как АИДТ?

— Есть ряд задач, которые можно решить только коллективными усилиями: формирование устойчивого спроса на российскую продукцию, создание маркетинговых преференций для локальных производителей, получение системных мер поддержки от государства, разработка национальных стандартов оснащения учреждений образования, учитывающих интересы детей с ОВЗ, и формирование долгосрочной государственной программы материально-технического развития инклюзивной образовательной среды.

Какие совместные инициативы или проекты вы готовы развивать вместе с участниками Ассоциации уже в ближайшей перспективе?

— Для нас приоритетным является экспертный вклад в совершенствование законодательных актов и участие в формировании рекомендованного перечня оборудования для инклюзивной материально-технической среды для всех ступеней образования.

А поскольку ГК «Исток-Аудио» — это ещё и собственная наукоёмкая производственная база, не исключаю, что в перспективе мы увидим проекты из области контрактного производства или сотрудничества по разработке новых образовательных продуктов, вспомогательных технологий или дидактических материалов.